Мила, сальса и каллиграфия (Из серии “Окстедские увлечения”)

Окстед многие справочники называют “городом”, хотя на мой взгляд — это небольшая деревня: население около 12,576 человек, а посмотреть вокруг — одни поля да фермы, до которых из любой точки можно дойти пешком за 10 минут. И хотя до Лондона, как говорится, рукой подать ( 28.8 км), не пропадает ощущение того, что это и есть самая настоящая английская глубинка.

Первые записи об Окстеде (в дословном переводе — Дубки) появились в 1086 году в “Книге судного дня” (“The Domesday Book”), а на некоторых улочках все еще можно увидеть дома 14-16-го веков.

Вопрос, чем здесь можно заниматься в свободное от работы время, у меня возник практически в первые дни приезда. Но со временем появился интерес к тому, какие же возможности предоставляет в этом плане сама деревня. У меня вдруг появилось такое своеобразное хобби – “собирать хобби” своих местных друзей и знакомых .

А все началось с предложения моей русской приятельныцы Милы…

Как-то лет десять назад Мила поинтересовалась, не хочу ли я присоединиться к группе ее коллег по работе для посещения уроков сальсы. Оказывается, этот латино-американский танец уже завоевал всю Англию и, наконец, добрался в нашу деревню.

Ну что ж… А почему бы и нет? Тем более, что компания подобралась веселая и интернациональная.

И еще меня к этому подтолкнуло простое любопытство: никогда раньше не посещала “танцевальные кружки для взрослых”. К тому же однажды удивил рассказ одного рабочего, делающего ремонт в нашем доме, о том, что он регулярно два раза в неделю ходит по вечерам в местный паб учиться танцевать джайв. Кстати, не забывал прихватить туда же и жену с дочкой.

Вот вам и деревня, помнится, подумала я. Интересно, а какие уроки танцев посещали здесь местные жители в средние века?

Сальса увлекла меня моментально, так как прежде всего — это отличная физическая нагрузка и получение неизменного заряда хорошего настроения.

Наша группа “начинающих” сперва показалась мне какой-то разношерстной: возраст — от 16 до тех, кому за 70. Но всех нас объединило одно — желание научиться танцевать сальсу. На уроках атмосфера была замечательной – веселой и очень непринужденной. Тут же, как правило, танцевали intermediates (средний уровень) и improvers (так называемые «продвинутые»). Меня всегда удивляло то, что в этих группах мужчин было гораздо больше, чем среди начинающих.

Урок длился ровно час, обычно с 8 до 9 вечера, затем 30 минут играла музыка, и нам давалась возможность повторить все новые движения, выученные во время занятия. А с 10-ти в зале появлялись настоящие ассы, которые до 11 часов демонстрировали высочайший класс сальсы. Присутствие “начинающих” во внеурочное время всегда приветствовалось. Интересно, что в ненаписанных правилах этикета сальсы есть пункт — танцевать приглашают все и всех, независимо от пола и возраста.

На самом деле сальса доставалась мне “с потом и кровью», так как я не являюсь прирожденным танцором, и мне пришлось сильно потрудиться, чтобы ноги без напряжения двигались в ритм музыке. Настоящее удовольствие я начала получать от танца, когда перестала про себя отсчитывать «раз, два,три…. пять, шесть, семь…»

И хотя Мила вдруг куда-то запропастилась, я продолжала осваивать ритм и движения сальсы самостоятельно и в разных группах, которые возникали в округе, как грибы. Особенно тепло вспоминаю уроки с неотразимым виртуозом Дейвидом Барзи, для которого латино-американские танцы были страстным увлечением и подработкой в вечернее время. В дневное время Дейвид был профессиональным сантехником.

Помню, мои киевские подруги очень удивлялись такому занятию и подшучивали, что у меня, наверное, начался возрастной кризис. Ну, что ж, если именно так он проявляется, я не возражаю.

В какой-то момент снова объявилась Мила. Оказалось, что она решила попробовать гончарное дело. Колледж прикладного искусства, который находился минутах в двадцати езды от нашей деревни, предоставил возможность заниматься керамикой в вечернее время всем желающим.

— Представляешь, ты платишь за 10 уроков, тебя учат лепке, нанесению глазури, обжигу, а потом ты можешь лепить все, что нравится и в неограниченном количестве. И все, что сделал за десять уроков – все твое! Мой коллега по работе уже столько налепил!

Я добросовестно посетила все занятия, но с коллегой Милы соперничать не стала. Да и уж очень хотелось вернуться к латино-американским ритмам. Но два горшка все-таки закончила! Они до сих пор прячутся где-то в саду под кустами. А вскоре и Милын коллега по-работе, как оказалось, освоив гончарное дело, перешел к выращиванию бонсаев.

В это время Мила уже танцевала фламенко, которое, по ее словам, вытеснило сальсу по своей пулярности. Найти группу фламенко в нашей округе ей не предоставило труда . От уроков Мила была в восторге:

— Такая экспрессия! С сальсой не сравнить ни по физической, ни по эмоциональной отдаче. Одна проблема — соседи снизу бывают недовольны, когда я дома пытаюсь потренировать новые движения. (Мила снимала комнату на третьем этаже.)

Хотя я и имела возможность репетировать дома без опасения потревожить соседей, на фламенко так и не вдохновилась. Тем более, что параллельно с сальсой нам предложили уроки танго…

Спустя месяца четыре, случайно встретила Милу и поинтересовалась, как поживают фламенко и соседи. Оказалось, что у Милы новое увлечение, которым она может заниматься никого абсолютно не тревожа. Это было занятие каллиграфией…

Увидев мое выражение лица, моя подруга объяснила, что каллиграфия способствует тренировке мышления, выдержки, сосредоточения… И вообще — это путь к постоянному самосовершенствованию.

В то время Мила была научным сотрудником научно-исследовательского института имени Марии Кюри, занималась исследованиями в области лечения раковых заболеваний и круглые сутки проводила в лаборатории со своими незаменимыми пробирками.

Предложение заниматься каллиграфией заставило меня крепко задуматься и полезть в местный справочник. Ради спортивного интереса начала выискивать известные мне хобби и занятия (все, что только на ум могло прийти), которые не предлагались бы в радиусе 5 миль. Поверьте, пришлось очень потрудиться….